Суданская роза

К любым недостаткам человека можно приспособиться. Минсок искренне считал так.

 

И даже ко многому действительно приспособился.

 

просто дополняло и без того шумные сборы на работу. Как Бэкхён привык к его раннему подъёму, так и Минсок привык слышать пение из ванной, из комнаты, с лоджии и из кухни. В коридоре Бэкхён уже мурлыкал что-то себе под нос, завязывая шнурки на новеньких оксфордах.

 

к ночным посиделкам Бэкхёна за компьютером, пока тот не закончит работу и не примостится в середине ночи к нему под бок. Раньше Бэкхён имел наглость засиживаться в компьютере до самой ночи прямо в комнате, но потом Минсок стал вытуривать его на кухню, и Бэкхён привык – сам уходил туда, как только Минсок гасил свет и расстилал постель.

 

Бэкхёну спортивки. Тот так радовался, что Минсок и вправду решил, будто у Бэкхёна не было денег на домашние штаны – на кучу футболок и трусов с дурацкими принтами нехватка денег, видимо, не распространялась, – однако штаны эти дома Бэкхён ни разу не надел, потому как вознамерился ходить в них в качалку.

 

С началом совместного проживания с Бэкхёном Минсок действительно приспособился к тому, что теперь в квартире он живёт не один, что теперь нужно считаться ещё с кем-то, когда собираешься что-то сделать. Привык готовить на двоих, ждать подолгу, когда освободится ванная, и даже засыпать в одиночестве, зная, что проснётся через пару часов, чтобы обнять притулившегося под боком Бэкхёна.

 

Но всегда есть то, к чему привыкнуть просто невозможно.

 

Минсок провожал полным тихой ярости взглядом каплю, стекавшую по кружке Бэкхёна. Когда капля достигла столешницы из красного дерева, Минсок прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Для верности ещё и до десяти сосчитал. Не помогало. Даже пальцы, обхватывающие белую керамику, не отвлекали. Слабо-розовые подтёки на кружке, которые засохнут через некоторое время и станут бордовыми, привлекали к себе безраздельное внимание Минсока. Он даже завтракал, не замечая ничего вокруг, кроме злосчастной кружки. Хуже того было то, что не только на кружке потом оставались бордовые бороздки. Фиг бы с ней, с кружкой, но и на столе оставались круги тёмного, бургундского цвета. Иногда даже компьютер был заляпан липким, чёрт его дери, каркаде.

 

Но самым страшным оказалось не это. Минсок смирился бы и с липкими кругами на кухонном столе, если бы только на нём находились пятна от каркаде, но их он находил на любых поверхностях, начиная от кухонного стола до – банально – постельного белья. Даже на белых простынях порой находились фиолетовые пятна знакомого происхождения.

 

При всём этом Бэкхён не был отъявленным грязнулей – всё остальное у него всегда находилось под контролем: чистые вещи аккуратно сложены, грязные же лежали в корзине для стирки, он исправно и хорошо мыл посуду и гладил их гардероб с постельным, никогда не ел в постели – за исключением каркаде, естественно, – да даже ни одной волосинки на общей расчёске Минсок найти не мог, а обувь так и подавно выглядела, словно только из магазина.

 

Минсок едва слышно рыкнул, но Бэкхён не обратил на это внимания. Сполз с табурета, сунул кружку в раковину и в секундном порыве, оседлав бёдра Минсока, коснулся его губ своими, подарил терпкую кислинку, присущую напитку, провёл языком по нижней губе и отстранился.

 

– Я вечером на тренировку, буду около восьми, душ не занимай.

 

– У тебя гиперактив, ты издеваешься? – вылупился на него Минсок, словно впервые в жизни видел такого сказочного дурака.

 

– Мне же нужно где-то сбрасывать напряжение, иначе я затрахаю тебя до смерти, – хищно улыбнулся Бэкхён и, облизнувшись, закусил нижнюю губу. – А ты мне ещё живым нужен…

 

– Чтобы было кому за тобой по всей квартире пятна от чая стирать? – недоверчиво пробубнил Минсок.

 

– Может быть… Ладно, я убежал, – Бэкхён посмотрел на часы на левой руке и слез с колен Минсока. – Сам не опоздай, буду в восемь, забирать не надо.

 

– Я и не собирался, – пожал плечами Минсок и встал, чтобы взять тряпку и вытереть ещё не присохшие пятна на столе. А заодно вспомнить, что ещё нужно полить растение на подоконнике и опрыскать водой из пульверизатора.

 

Рабочий день, как ни странно, выжал из Минсока все соки. Работы почти не было, а презентации по следующим двум проектам он умудрился накидать ещё на прошлой неделе. Безделье убивало в нём остатки живого, и Минсок, недолго думая, собрал дипломат за пятнадцать минут до конца рабочего дня и спустился на три этажа ниже, в отдел финансирования. Припал спиной к стене возле лифта, загораживая собой кнопку вызова, прекрасно зная, кто первым к ней подойдёт, и смежил веки.

 

– Я же предупреждал, что забирать меня не надо, – с недовольством и одновременно улыбкой в голосе пробурчал Бэкхён, прильнув к нему всем телом. Заодно обнял Минсока за пояс чтобы нажать на кнопку «вниз».

 

весь рабочий день. И мысли отчаянно не собирались сворачивать в другую плоскость, предпочитая оставаться в горизонтальной.

 

– Хочешь, чтобы я собственноручно отпустил тебя в полный альф зал в разгаре гиперактива? С твоим-то запахом?

 

– А что мой запах? Что с ним не так?

 

Бэкхён отпрянул от Минсока, когда двери разошлись, и первым скользнул в кабину. По счастью за ними следом двери закрылись, отделяя их от любопытных взглядов.

 

Минсок обнял его со спины и провёл кончиком носа по открытому участку шеи – от воротника белоснежной рубашки до линии роста волос. Глубоко вдохнул раскрывающийся запах гибискуса – того самого, которым насквозь пропахла их квартира.

 

– От тебя за версту можно учуять мускусный шлейф, а ты меня спрашиваешь, что не так с твоим запахом, – рыкнул недовольно Минсок и прикусил выступающий позвонок, тут же оставив влажный след от поцелуя. – Омега, тоже мне… Прибить бы тебя… Выросла чёртова прихотливая суданская роза, некому было тебе побеги поприжимать, да? Свободу почуял? В спортзал он собрался в гиперактив. Ничего, дай только домой добраться…

 

Минсок ощутимо вжался своими бёдрами в Бэкхёна, чтобы тот собственной задницей почувствовал, что Минсок вообще ни разу не шутил.

 

Домой они действительно еле добрались в живых. Метро в час-пик затуманило Минсоку мозги напрочь так, что он беззастенчиво облапал задницу Бэкхёна в толпе и даже умудрился поставить засос под воротником рубашки, расстегнув две пуговицы.

 

– В душ сначала, – безапелляционно скомандовал Бэкхён, выпнув распускающего руки Минсока в ванную и закрыв перед его носом дверь. Спорить с упрямым Бэкхёном было бесполезно.

 

Минсок понимал, что нужно остудиться да и дать Бэкхёну время подготовиться и избавиться от всего лишнего.

 

невыносимым. А Бэкхён, как ни в чём не бывало, сидел за ноутбуком в компании кружки каркаде. Картина маслом – капля, стекающая по подбородку, вызвала мгновенный прилив ярости в Минсоке.

 

– Ну ты и свинтус…

 

Бэкхён обратил на него внимание и в удивлении приподнял брови, не переставая при этом пить.

 

– Ты даже не представляешь, как меня бесят вечные подтёки, засыхающие бордовыми липкими пятнами на всех поверхностях…

 

– Вот такие?..

 

потемневшую от прилившей крови головку.

 

Поднялся,разложить, как послушного девственника, разомлевшего от первых смущающих ласк, на широкую кровать и лечь рядом, по-хозяйски положив ладонь на бедро. В полутьме можно было увидеть кошачью улыбку Бэкхёна.

 

Минсок накрыл его губы поцелуем ися в жаркую тесноту. Бэкхён сжал его в себе и подался бёдрами навстречу, чтобы насадиться до конца. После они замерли, боясь испортить момент и действиями, и словами. А ещё чуть позже Минсок рывком вышел почти полностью и заполнил Бэкхёна собой, срывая с губ стон наслаждения, набирая темп и с силой бросая себя навстречу Бэкхёну.

 

размашисто вбиваться в дрожащее тело.

 

– Я же говорил, а ты снова не послушал… – виновато шепнул на ухо Минсоку Бэкхён.

 

Перед глазами всё так же плыло, как и несколько минут назад, поэтому он не решался открывать их – и так неплохо. Грудь Бэкхёна пахла гибискусом в смеси с природным запахом и была всё такой же липкой, как и в самом начале, такой, что Минсок не мог отказать себе в удовольствии касаться её безотчётно губами, слизывая сахарную кислинку.

 

Я бы всё равно не отпустил, ты же знаешь.

 

то, что он любил всегда даже больше собственного каркаде.

 

Ты не предохранялся, да?

 

шумно вдохнул воздух и чуть заметно выгнулся, но Минсок всё равно почувствовал вставший снова член.

 

мне хватит колец и уверенности в будущем. Квартира у нас уже есть, пусть и маленькая, даже цветы на подоконнике растут.

 

Угу, твой притащенный из студенческой общаги горшок с суданской розой…

 

обиделся Бэкхён.

 

Под стать самому себе.

 

Верно.

 

У тебя получилось. Вроде неприхотливое растение, не помрёт, даже если не поливать пару месяцев, но и цвести тогда не будет. С тобой та же беда…

 

Но ты ж умеешь ухаживать так, чтобы…

 

хищно улыбнулся Минсок и перевернул Бэкхёна, чтобы оказаться сверху.

 

Минсок-а…

 

Ещё как посмею. Ну ты же хочешь ещё, признай.

 

всегда.

 

Выходи за меня.

 

Ты же помнишь наш уговор? Как только…

 

Бежевый с тёмно-бордовой сердцевиной. Он наверняка уже опал, но цветение только началось. Будь ко мне благосклонней, м? Я научился ухаживать за этим созданием сатаны…

 

цветка на подоконнике.

 

по всей квартире чего стоят.

 

Эй!

 

Но правда ведь.

 

Не выйду за тебя замуж!

 

Куда ты денешься…

 

Соберу вещи завтра и съеду.

 

Кто тебя отпустит?

 

Я сам.

 

Сюда иди… Сам он.

 

Минсок, тебя не хватит ещё на один… ах…

 

Наивный. Просто помолчи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *